В начале XX века группа художников, поэтов и бунтарей, уставших от ужасов Первой мировой войны и лицемерия буржуазного общества, открыла «Кабаре Вольтер» в Цюрихе. Они не просто создавали искусство – они объявили войну логике смыслов, ведущих к разрушению. Это течение, названное бессмысленным детским словом «дада», стремилось нарушить все каноны – эстетические, художественные, политические, поэтические, этические. Спустя сто лет дух этого противоборства неожиданно и изящно материализовался не на трибунах и в галереях, а в наших домах – благодаря французскому бренду Maison Dada.

Как радикальное антиискусство превратилось в элитный предметный дизайн и почему это не предательство идей дада, а их логичное продолжение в современных реалиях? Диалектически знакомо – отрицание отрицания.

Абсурд как функция

Дадаисты активно использовали метод реди-мейд – они брали обыденный предмет (велосипедное колесо или писсуар) и объявляли его искусством, вырывая из привычного контекста. Maison Dada использует тот же метод с точностью до наоборот: они берут искусство и помещают его в утилитарный контекст.

Взгляните на кресло Major Tom. На первый взгляд, это просто мягкое, обволакивающее кресло. Но его спинка и подлокотники – это совершенная сфера, рассеченная пополам. Кресло выглядит так, будто космический корабль Дэвида Боуи только что совершил аварийную посадку в вашем мидсенчури-интерьере. Оно удобно, но его форма скорее напоминает спасательный модуль для катапультирования гламурных пришельцев.

Это и есть ключевой принцип Maison Dada: создавать «бесполезные полезные объекты». Кресло Yiban Yiban с его асимметричными разноцветными спинками выглядит так, словно его собирали два разных человека, которые не слышали друг друга. В этом хаосе рождается не просто дизайн, а характер.

Поэзия названий и визуальная игра слов

Дадаизм немыслим без языковых экспериментов. Симультанные поэмы Хуго Балля, звукоподражания Курта Швиттерса – это была музыка абсурда. Maison Dada исповедует тот же подход через нейминг. Каждое название – это код для погружённых в контекст.

Взять хотя бы светильник Little Eliah. Это не предмет мебели, это скульптурный гриб, подвешенный на тонком шнуре, архитипичный настольный светильник, но использованный как подвесной. Название отсылает нас к игре слов и повествованию, когда привычные предметы обретают новые смыслы в сюрреалистическом путешествии пророка Ильи в мире Алисы.

А светильник Paris-Memphis? Это откровенная визуальная шутка, столкновение двух вселенных: строгого парижского шика и кричащей геометрии группы «Мемфис» 80-х. Это оксюморон в абажуре, дадаистский коллаж, перенесённый в трёхмерное пространство, канделябр, работающий от розетки.

Бунт материалов и фактур

Дадаисты использовали мусор, обрывки газет, деревяшки – всё, что могло эпатировать. Maison Dada работает с премиальными материалами, но сохраняет дух Алхимии. Они смешивают латунь, бархат и матовый лак так, как дадаисты смешивали клей и фотографии. Алхимия здесь не случайно заявлена с большой буквы, ведь творческий метод дадаизма от основания до современности никогда не оставался невостребованным. Примером тому служит «Studio Alchimia», основанная в Милане Алессандро и Адрианой Гурьеро совместно с Микеле Де Лукки. Алхимия – это извлечение новых смыслов из обыденных вещественных форм, насмешка над традиционализмом и функционализмом предметного мира, постмодернистский подход, нарушающий привычный ход эстетических шаблонов, и наделяющий их новой этической парадигмой. В состав Alchimia с конца 1970-х годов вошли такие мастера, как Этторе Соттсасс и Алессандро Мендини, дизайнерские идеи которых явно прослеживаются в современных проектах Maison Dada (взять хотя бы секретер Confidence of a Cloud).

Стол Sonia не подчиняется правилам симметрии: его геометрический рисунок одновременно строг и «съезжает» в сторону, создавая ощущение глюка матрицы. Зеркальный кофейный столик Off Moon – это манифест – предметы, отражённые в медном свете Луны, становятся антиподом реальности.

Почему это работает сегодня?

Настоящий дадаизм сегодня вряд ли возможен. Мы живём в эпоху, когда нас сложнее шокировать, чем буржуа 1916 года. Эпатаж стал маркетинговым инструментом. Поэтому Maison Dada не старается нас переформатировать, он пытается нас развеселить.

В мире, где дизайн интерьера часто стремится к стерильному минимализму или бездумному «богатому» классицизму, предметы Maison Dada возвращают в дом нарратив. Они – протест против скуки. Пощёчина не общественному вкусу, а отсутствию чувства юмора у мебели.

Дизайнеры бренда, базирующегося в Шанхае и Париже, уловили суть: дадаизм – это не стиль, это состояние духа. Нельзя сделать «диван в стиле дада», можно создать объект, который провоцирует диалог. Когда человек попадает в интерьер из кресел Major Tom и журнальных столиков в виде перевёрнутых бокалов, расставленных на ковре Japanese Abstractions, он невольно задаёт вопрос: «Это на самом деле интерьер, которым можно утилитарно воспользоваться в том виде, как это предполагает функция, или арт-объект?». Именно в этот момент «бессмысленное» слово «дада» обретает смысл.

Maison Dada удалось замкнуть эстетический и этический цикл: они приручили хаос, упаковали абсурд в бархат и заставили нас платить за чувство интеллектуального превосходства над собственной мебелью. И дадаисты, глядя на это с небес, наверняка бы язвительно рассмеялись. Или одобрительно кивнули. В конце концов, дада ничего не значит.

Куда же обратиться тому, кому близка концепция дадаизма в современном интерьере? Дизайнерская мебель Maison Dada (впрочем, как и ещё множество брендов) доступна в мебельном маркетплейсе Roomsee.